Маричка и шелковица

         Стоял жаркий летний день. Реденький деревянный забор вокруг двора пропускал блики колышущихся сорняков. Высокая старая шелковица выбросила свой обильный урожай на запылённую, с грунтовыми проплешинами, траву. Восьмимесячная Маричка в одних трусиках живо ползала по ней, хватая тоненькими пальчиками перезрелую ягоду. По-видимому, малышка исследовала дворик уже давненько, что выдавали синие животик и ножки, личико и бледно-розовые трусики. Она уселась на попку и, брызнув очередной раздавленной шелковицей, осмотрелась вокруг, ища маму. Дверь в небольшой флигель была открыта, но оттуда никто не выходил и не производил никаких шумов. Это Маричку расстроило. Она захныкала, но ответом оставалась тишина. Тогда она надулась, смочила высохшую траву писаками и зацепилась взглядом за собачью будку. Юрко встав на четвереньки, быстро поползла. Заглянув в круглую дырку, малышка остановилась на мгновение и залезла внутрь. Из будки слышалось лёгкое шуршание, а чуть позже установившуюся тишину нарушили быстрые шаги из открытой двери флигеля. Полная молодая женщина в ситцевом выцветшем платье и тяжёлом кримпленовом фартуке вышла на порог и, легко улыбаясь, стала оглядывать подворье. По мере того, как скользящий по двору взгляд захватывал всё больше осматриваемой территории, выражение её лица менялось. Сначала улыбка уступила место озадаченности, потом тревоге, а чуть позже лицо искривилось гримасой ужаса. Она стала кричать, громко кричать. На её вопли сбежались пожилая женщина из домика рядом с флигелем, хромающий старик, появившийся с улицы из-за жиденькой калитки, и среднего размера чёрно-белая дворняга, лениво вылезшая из собачьей будки.

            Все трое бегали по двору и заглядывали за каждую травинку. Полная мамаша при этом театрально ломала себе руки, пожилая женщина пискляво орала и почему-то постоянно приседала, а старик торопливо вышел за калитку оглядывать улицу. Собака, видя переполох, решила, что лучшим средством для служения в странной обстановке будет лай и истошно завыла громкую собачью песню. Всё это продолжалось ещё какое-то время, пока во дворе не появился высокий статный мужчина в белой рубашке и с гривой кучерявых волос. Он громко велел всем замолчать и перестать метушиться. Все резко послушались, включая собаку. В возникшей тишине стало слышно веселое жужжание мух и пчёл, поедающих подавленную шелковицу, и тихое посапывание Марички из собачьей будки.