Последний день Хранителя (глава из повести «Призма времени»)

    Горизонт медленно заливался нежными красками раннего утра. Розово-голубая полоса расширялась, окрашивая свод неба и вычерчивая рельеф горных массивов. Из-за скалистой гряды показался краешек огненно-красного диска и сразу наполнил прозрачность фона объёмом и переливами более ярких оттенков.

    Мал любил наблюдать рассвет и каждое утро садился на своё любимое место у края обрыва, подставляя обветренное лицо первым лучам солнца. Изрезанные глубокими морщинами щёки и лоб разглаживались, а оставшиеся молодыми глаза наполнялись блеском и бликами насыщенного цветом неба.

    Мал был Хранителем и по имени, и по своей сути. Уже пятьдесят земных лет этого воплощения он хранил и дополнял манускрипты истинами и знаниями цивилизации, заканчивающей свой десяти вековой цикл. Рождалась новая Римская империя, поглощая города и подавляя культуру народа его любимой Этрурии. Под угрозой оказалась главная сила мировоззрения этрусков — идея Вечности. Хранитель знал прошлое и видел варианты будущего, которые проявлялись картинками войн и потрясений. Из-за этого он печалился, но не оставлял попытки сдвинуть такой вариант развития событий при помощи своих артефактов.

    В этот день осеннего утра мысли мягкими волнами окутывали Мала… «Творец создал этот мир, из подверженной изменениям во времени материи, наделив человека бессмертным духом. На протяжении многих эпох люди, как ростки в камнях, находили расщелины и пробивались к свету. Новые цивилизации приходили на смену устаревшим, и каждая рождала своих мудрецов. Но не всегда знание истин и законов творения спасало от ошибок в движении по жизненному пути. Круг замыкался, повторяясь опять и опять. Вот и у моей любимой и могущественной этрусской цивилизации закончился отведённый ей срок. Десять веков пафосного величия. Как же печально наблюдать эту трансформацию из великого народа с проявленной свободой и знанием законов бытия в империю насилия и зла».

    Пока Мал прокручивал эти мысли, огненный диск поднялся из-за скального горизонта и осветил горный массив светом, перераспределяя цвета из розово-голубых в жёлто-сиреневые. Местный хозяин ветер трепал длинные волосы и грубую щетину на впалых щеках, как бы пытаясь подслушать мысли этруска. А они то поднимались высоко вверх, соединяясь с летящими в вышине орлами, то опрокидывались в расколотый невидимой рукой горный массив и срывались с округлого плато.

    Хранитель жил в пещере на вершине одной из гор уже более десяти лет. Он любил это место, любил наблюдать высокие обрывы, быструю реку, извивающуюся на дне ущелья, зацепившуюся за жизнь скальную растительность, гомон круживших в небе птиц. Его жилище в затерянном лабиринте утёсов было словно взято в плен каменным забором. Казалось, здесь никто никогда не сможет найти и потревожить Хранителей и Жрецов.

    На тот момент их было десять монахов, в основном жрецов-гаруспиков, по разным причинам вынужденных прятаться в складках гор от римских завоевателей. Несколько пещер, жертвенник и примитивные хозяйственные строения образовывали обитель, которую можно назвать Храмом. Жрецы ведали из своих священных книг, что их цивилизация обречена. Ей было суждено прожить десять веков, и вот время истекало… Владея знаниями, тайнами магии, считая себя потомками и наследниками самих богов, жречество этрусской цивилизации уходило с арены, пряча свои истины и ритуалы от приходящей разрушительной силы. Уже второй век воинственный Рим подавляет сопротивление городов Этрурии, беря штурмом несогласных с новыми верованиями и законами.

    Чаще всего этрусские города строились на высоких скалистых плато. Ближайшим соседом каждого из них являлся некрополь — город мёртвых. Оба города были связаны представлением о неразрывности жизни и смерти в едином цикле бытия. По верованиям этрусков, всё сущее является проявлением божественной мысли в земном, двойственном по своей природе, мире. Но поскольку всё сотворённое неумолимо стремится к хаосу и разворачивается в пространстве и времени, то изначальный замысел Творца неизбежно искажается. Поэтому необходимо вновь и вновь приводить мир в порядок, восстанавливая связь с божественностью.

    Взаимоотношения с богами у этрусков определяла книга законов, норм и правил. Они считали, что в этом проявленном мире ничто не происходит случайно, любые события можно предвидеть и повлиять на них как в будущем, так и в прошлом. Но поскольку малое в большом, а большое в малом, проигрываемые на Земле сценарии и природные явления являются лишь отражением того, что случается на невидимых планах Вселенной и наоборот. И именно из этого вытекает важность всего, что происходит. Даже по кажущимся незначительными знакам можно предвидеть варианты великих событий и повлиять на них.

    Этим утром густой туман плотным слоем лежал на уступах гор и умывал каньон влагой, отбеливающей пещеры. Безмятежное спокойствие жёлто-сиреневого восхода нарушил крик чаек, преодолевших длинное ущелье. Он отвлёк Мала от раздумий и разбудил Жрецов. Те неторопливо подходили с разных сторон плато к краям скалы. Хранитель перевёл взгляд с уже поднявшегося солнца на рассеивающийся молочный туман, доселе полностью закрывавший долину. Его взору предстали одинаковые римские воины, заполнившие каньон. Они сливались с речной рябью, равномерно окружив скалу Жрецов. Железные щупальца Рима, тщательно перебирая прилегающие территории, поглощали всё на своём пути. Уходящая с арены цивилизация этрусков стала основной мотивирующей пищей для новой эпохи. Остатки вечной мудрости должны быть изменены зарождающимся миром или уничтожены беспощадно и безжалостно.

    Лавина бронзовых шлемов могла бы обогнуть неприступный утёс, но молодой трибун Лам был послан искать поселения этрусков. Найдя пристанище Жрецов, Лам, недолго поколебавшись, решил штурмовать неприступную на первый взгляд скалу, и солдаты начали подъём наверх. Жрецы собрались на уступе, обрезали верёвки и стали слушать волю богов, передаваемую зашумевшими птицами. С западной стороны появился орёл, нёсший в когтях уже мёртвого змея. Такой знак утвердил Жрецов в их выборе, и они разошлись по своим пещерам. Мал давно готовил себя к тому, что их затворничество будет замечено воинственным монстром, и всё же надеялся, что это произойдет намного позже, и он успеет выполнить свой долг.

    Войдя в пещеру, Хранитель отодвинул тайным рычагом каменную глыбу, сложил в складку скалы свитки и книги и поднёс к ним горящий фитиль. Когда всё было сожжено, задвинул камень и повернул другой рычаг с противоположной стороны. Он прошёл через открывшийся узкий длинный проход в тайник и вернулся с двумя свёртками, укутанными в куски кожи. Когда осторожно убрал кожу с первого, в пещере стало светло, как днём. Сияние струилось от золотой тонкой пластины с надписями и рисунками. Мал закрыл глаза и стал водить по ней пальцами.

    Стали проявляться образы и видения, он сильнее сжал губы и покачал головой: «Чудо не случилось, шансов нет». Свиток подтвердил худшую вероятность будущего, каналы связи с Творцом закрывались быстро и надолго. «Сколько же понадобится времени для того, чтобы люди проявили истину и ясность, отказавшись от войн и насилия, осознали суть потока бытия и наладили связь с Источником? Времена менялись, а пространство теней только уплотнилось. Страхи, сомнения, насилие, игры образов создали энергетическую тень света, противодействующую движению духа. Мир теней проявился реальностью и создал торжество иллюзии, навязывая человечеству изощрённые и жестокие законы. Далее людям всё труднее будет использовать своё право на проявление свободной воли, а значит смена воплощений будет происходить по сценариям теней с постоянными повторами. На начальном этапе пространство даст новому порядку временную силу. Но мир иллюзий есть ловушка, в которой реальность может рассыпаться в один момент, словно карточный домик, и ничто не остановит его падение».

    Хранитель поцеловал свиток, отложил на каменную лавку и развернул второй свёрток. Свет от пластины дополнился переливами большого кристалла. Цвета чистой воды с голубоватым отливом кристалл имел форму сложной призмы. Камень обладал магической силой и тайнами времени, спрятанными в нём многими посвящёнными былых эпох. Зная, что сегодня его последний день на Земле, Мал почувствовал соблазн воспользоваться окном в другой мир, доступным с помощью свитка и кристалла. Поймав себя на этой мысли, Хранитель опечалился своей слабости, пусть даже мимолётной. Он завернул артефакты в кожу, бережно взял доверенные ему на хранение магические сокровища и отнёс назад в узкую щель в скале. Закрыл тайник каменной стеной, и она слилась с выступом скалы.

    О тайнике никто не ведал, кроме его ученика Ларса. Жрецы, приютившие Мала десять лет назад в Храме, знали только, что он Хранитель. И всё же… Что, если кто-то из Жрецов согласится остаться в этом мире и поступит на службу к императору? Соблазн велик, ведь даже он засомневался. После этой мысли Мал уже быстрыми движениями вернулся к тайнику, достал свёртки, спрятал их под накидку и вышел из пещеры. Осмотревшись, чтобы его никто не видел, прошёл к скалистой гряде, нырнул в камни и спрятал сокровища в другом тайнике, о котором никто не знал, даже Ларс. Если Творцу будет угодно, он приведёт Хранителя к артефактам, когда придёт время.

    Свиток и кристалл Малу передал на хранение его учитель Аррунт незадолго до того, как трагически отошёл в мир иной. По закону Хранитель обязан до перехода в иную мерность передать сокровища другому Хранителю, либо обучить и посвятить в эту службу готового по многим критериям преемника. Мал выбрал себе на смену толкового ученика, Ларса. Он чувствовал, что их убежище будет раскрыто, только рассчитывал, что это произойдёт намного позже и отправил Ларса с инструкциями подготовить новое хранилище для сокровищ. Тот уже давно должен был вернуться, и Мал сильно переживал за его миссию, хотя чувствовал, что ученик жив.

    «Свой долг Хранителя я не успел исполнить до конца. Теперь судьба реликвий в руках Ларса и Творца, — раздумывал Мал. — Поиск сокровищ, способных изменить ход времён, открыт врагами человечества по всему миру. Но им в руки они никак не должны попасть. Если Тени соберут все кристаллы Глаза Бога, дающего власть над этим миром, и смогут просматривать по свитку возможные варианты будущего, у человечества не останется шансов на выживание».

    Жрецы неторопливо выходили из своих пещер. Они обнимали друг друга и молча расходились в разные уголки плато. Попрощавшись со всеми по очереди, Мал сел на своё любимое место на уступе скалы, подставляя лицо нежному утреннему солнцу. Он призвал дух своего Наставника пообщаться напоследок. Эхоайлари проявился двойником, сел рядышком и тоже подставил свой эфирный контур солнцу.

— Ты чувствуешь тепло солнца? — не поворачиваясь к духу Наставника спросил Мал.

— Я помню, как оно греет, хотя уже давно не воплощался на этой планете.

— А мне вскоре придётся сюда вернуться, — Мал вздохнул и покосился на Эхоайлари, чтобы увидеть его реакцию. Тот молчал и продолжал щуриться на поднимающееся всё выше солнце.

    Мал не боялся смерти. Он часто рассуждал: «Смерти нет, есть переход, к которому следует тщательно подготовиться. Дух, ещё находящийся в теле, следует соединить с бесконечностью, чтобы исчезли начало и конец, чтобы выйти за грань времён».

— Не думал, что так тяжело уходить, осознавая своё бессилие что-либо изменить.

— Так часто бывает. Вспомни свои поиски, — Наставник повернулся к Малу, улыбнулся, и его образ растаял, оставляя лёгкое колыхание воздуха.

    Перед взором Хранителя стали разворачиваться картинки жизни. Они чередовались, нанизанные, как украшения, на жемчужную нить, не имеющую ни начала, ни конца. Остановился поток на событиях полувековой давности, и в голове зазвучал голос молодого Мала: «Истина в опыте духовной жизни».

 

    Поглощение Римом Этрурии уже тогда шло полным ходом. Завоеватели переворачивали всё, меняя Мир на Рим, Творца на своих богов, единство на разделение, свет на тьму, любовь на ненависть. Склоняясь в своих философских взглядах к стоицизму, Мал верил, что над всей природой господствует Разум — Судьба, что его порочное физическое тело всего лишь вместилище души. А душа может достигнуть свободы благодаря жизни в гармонии с природой и Творцом. В поисках этой гармонии Мал решил поселиться на несколько лет в монастыре.

    Однажды, в обычный пасмурный день, он почувствовал потребность поговорить с Творцом о том, что его тревожит. На одном из самых крутых склонов Мал нашёл глубокую узкую расщелину, неимоверными усилиями притянул туда два крупных бревна и соорудил крест, вбив древесину в отвесную скалу. Много времени и сил ушло на это, тяжелый физический труд сопровождался ссадинами, ушибами, порезами и истощением, но какая-то невидимая сила требовала от Мала этого испытания. Когда работа была закончена, он попросил монахов привязать свое обессиленное тело к кресту. Любопытные орлы всё время летали над ним. И вот, на третий день, проведённый на кресте, Мал услышал:

— Я есмь Дух, и частица меня в твоём сердце, как и в сердцах всех людей Земли.

    Голос был далёкий и близкий одновременно. Мал не понимал, говорит он сам с собой, или это и есть голос Творца.

— Твои телесные травмы, боли, желания растворятся во времени, и только духовный опыт может постепенно отождествиться с пребывающим в тебе Божественным Духом. Именно он даёт нескончаемое развитие и Божественный Свет.

— Творец, помоги моему народу, не оставь нас без Твоего присутствия! Неужели Ты не видишь как тьма заполонила землю? Я хочу служить Тебе. Прими мою жертву и останови проявления зла и насилия!

    В ответ звучали лишь крики орлов и эхо. Как ни вслушивался Мал, ничего больше не услышал. Прошло два дня, он потерял сознание. Монахи сняли тело с креста и долго отхаживали истощившуюся плоть. Восстановив силы, Мал каждый день приходил к кресту и просил Творца ещё поговорить с ним. Через месяц неустанных молитв небо задрожало, Мал почувствовал дыхание Творца, простер руки в небо и взмолился:

— Почему ты молчал так долго?

— Ты не слышал меня, — был ответ.

— Неизбежно ли зло?

— Я есмь Любовь!

— В твоих силах остановить то, что происходит, почему ты не делаешь этого?

    Мал повторял и повторял свой вопрос, но в ответ слышал лишь эхо: «Любовь, Любовь, Любовь…»

    И тут у него прямо в сердце зазвучали слова: «Созидающая сила Творца, проявляющаяся как Любовь, меняет пространство Мыслью и Светом. Человек, созданный по подобию Небес, имеет свободу, принимать или нет Свет и Любовь! Путь греха порождается только свободной волей самого человека, отказавшегося идти по пути согласия с Божественной волей». От этих слов, звучащих внутри, тело стало невесомым и благостным.

— Но как определить Истину? — Мал раскачивался в такт ветру. Его распростертые руки пронизывали плывущие облака и уходили в бесконечное голубое небо.

— Жизненный путь обретения Бога…

— Жизненный путь обретения Бога!? — повторял он одними губами, и несколько складок задумчивости легло на обожжённое солнцем лицо.

— Истина всегда больше знаний. Только пробуждённая верой человеческая душа находит Истину в опыте духовной жизни.

 

    «Истина в опыте духовной жизни», — произнёс Хранитель, стряхнул воспоминания, жемчужная нить растаяла, оставляя вкус поисков и находок на жизненном пути. Он просил Эхоайлари вернуться, но вместо образа Наставника увидел показавшиеся над плато бронзовые шлемы римских воинов.

    Легионеры появились почти одновременно со всех сторон высокогорного плато. Жрецов согнали к центру и построили перед трибуном. Лам почтительно поклонился, торжественно развернул пергамент и зачитал распоряжение императора. Жречеству Этрурии предписывалось перейти в служение Риму, несогласных уничтожать на месте. Лам выдержал паузу, никто из жрецов не вышел, и тогда он отдал воинам приказ всех жрецов по очереди сбрасывать, протыкая копьём, в пропасть.

    Всё дальнейшее Мал перестал осознавать. Читая молитвы, он краем внимания видел как Зарза и Гиемпсал в последний момент согласились перейти к римлянам. Вот и его очередь. Хранитель оказался седьмым. Молодой воин подвёл его к обрыву и ткнул копьём, скинув вниз.

    Дух покинул тело ещё до того, как-то разбилось о камни, и завис в виде перистого облака над бездной. Он наблюдал, как плоть бездыханно распласталась на камнях. Паря над плато, он видел, что в живых осталось три Жреца, к Зарзе и Гиемпсалу добавился Марон. Осуждения не было, это был их выбор. Дух Хранителя стал медленно подниматься, ещё раз взглянул на спрятанные свиток и кристалл. Он чувствовал, что ещё будет встреча с сокровищами, хранимыми им почти полвека.

    Тысячелетний этап цивилизации этрусков завершился. Новый цикл начинался с разделения, многобожия, войн и насилия. И чтобы вернуться к величию предков, людям новой эпохи придётся пройти долгий путь ошибок, познаний и изменений. И всё же, семена этрусской мифологии рассеяны по Земле, и они обязательно взойдут, давая человечеству веру, свет, единство и любовь.

    Душа Мала очищалась от тревог и воздействий вековой жизни. Хранителю в мире духов было спокойно и легко. Он знал, что всё, что с ним происходило в этом воплощении, было правильным, и что миссия его духа на Земле ещё не закончена. Он будет опять и опять проживать трудную, но прекрасную жизнь на этой планете. Все его поиски, опыт, роль Жреца и Хранителя, всё это должно было быть, и есть, и будет всегда.